4 вопроса, которые помогут определить "своих" людей.
Элизабет
Гилберт, писательница, автор бестселлера «Ешь. Молись. Люби», пишет о
том, насколько важно не только доверять, но и знать, кому можно
довериться.
Резать правду-матку
Двадцать
лет назад я обедала со своей подругой в одном мексиканском ресторане,
когда она внезапно спросила: «Лиз, могу ли я быть предельно откровенной с
тобой?» Я была настолько глупа в свои 20 с лишним лет, что ответила:
«Да, конечно!» В следующее мгновение моя подруга достала из сумочки
кинжал и пырнула меня им под ребра.
Ну, на
самом деле она не по-настоящему зарезала меня. Она просто сказала, что я
эгоистка и лентяйка, что скорее всего я никаким писателем не стану, и
вообще, никому не нравится мой бойфренд. Да, и последнее: мои волосы
выглядят не очень. У меня слишком массивный подбородок для короткой
стрижки, поэтому я выгляжу странно и негармонично.
Пока я
судорожно хватала ртом воздух, пытаясь как-то остановить внутреннее
эмоциональное кровотечение, моя подруга переставила соусник, чтобы
дотянуться до моей руки своей рукой. «Я единственный твой друг, который
скажет тебе правду, — сказала она. Именно поэтому так важно, чтобы мы
стали ближе, ведь остальные просто пускают тебе пыль в глаза». И я ей
поверила. Я дружила с этой девушкой еще пять лет. Каждый раз, когда мне
было нужно принять важное решение или услышать чье-то мнение, я
обращалась к ней, а она с готовностью палача резала мне «правду-матку» в
глаза. Зачем же я позволяла мучить себя? Потому что я думала, что
благодаря ее откровенности и я буду честной, но нет, благодаря ее
«откровенности» я была просто травмированной.
Проверка на доверие
Нужно
сказать, что именно мой прогресс в профессиональной сфере (в который она
так не верила) научил меня, насколько вредной была ее критика. Несмотря
на предсказания моей подруги, я стала писателем. А отпускать свои
произведения «в люди» — означает также научиться правильно реагировать
на критику. Медленно я начала осознавать, что не обязана принимать
критику от всех и каждого. Со временем я научилась определять тот тип
читателя, которому, собственно, и адресован мой труд. Я выработала
четыре вопроса, которые помогают мне определиться, кому давать читать
рукопись, а кому — нет:
- Доверяю ли я вкусу и суждениям этого человека?
- Понимает ли этот человек, что вообще я хочу создать?
- Искренне ли этот человек желает мне успеха?
- Способен ли этот человек сказать мне правду, не раня меня?
Если я
не могу ответить «да» на все четыре вопроса, то я такому человеку свои
рукописи читать не даю. А четвертый вопрос — вообще самый главный,
потому что на самом деле читатели и редакторы, которые предлагают мне
«неприкрашенную правду», говорят мне не столько правду, сколько ничем
неприкрытую гадость. И любой, кто предлагает вам выслушать его
«откровенное» мнение, на самом деле просто хочет получить возможность
сбить вас с ног. Правда, выданная без капли доброты, вряд ли кому-то
поможет, уж не мне, это точно. Жестокость вызывает во мне желание
забросить литературу и забиться в угол. С тех пор, как я перестала
показывать свое самое сокровенное (я говорю о рукописях «в процессе») от
жестоких людей, мой стиль значительно улучшился.
Но
самое главное, это то, что я стала применять этот маленький «тест на
доверие» и в личных отношениях. Если я собираюсь раскрыться перед
кем-то, я должна знать, могу ли я доверять этому человеку, я должна
знать, понимает ли меня этот человек, желает ли он мне добра и успеха, а
самое главное — может ли он быть честным, оставаясь добрым? Вот такими
людьми я стала себя окружать. И моя жизнь пошла по новому, хорошему,
светлому пути. И вот, однажды, моя подруга с кинжалом снова спросила
меня: «Могу ли я быть предельно откровенной с тобой?». И я ей ответила:
«Боже тебя упаси!».
Не беспокойтесь, я на самом деле высказалась мягче, потому что это единственно правильный способ высказываться.
Комментариев нет:
Отправить комментарий