Отрывок
из книги знаменитого австрийского врача-психотерапевта Виктора Франкла,
прошедшего через Освенцим для тех, кто потерял смысл жизни.
Виктор Франкл — знаменитый австрийский врач-психотерапевт,
психолог и философ, прошедший через Освенцим. Приводим главу из его книги
«Сказать жизни «Да!», над которой он работал в лагере
и завершил после освобождения.
Вся
сложность в том, что вопрос о смысле жизни должен быть поставлен иначе.
Надо выучить самим и объяснить сомневающимся, что дело не в том, чего мы
ждем от жизни, а в том, чего она ждет от нас. Говоря философски, тут
необходим своего рода коперниканский переворот: мы должны не спрашивать о
смысле жизни, а понять, что этот вопрос обращен к нам — ежедневно и
ежечасно жизнь ставит вопросы, и мы должны на них отвечать — не
разговорами или размышлениями, а действием, правильным поведением. Ведь
жить — в конечном счете значит нести ответственность за правильное
выполнение тех задач, которые жизнь ставит перед каждым, за выполнение
требований дня и часа.
Эти
требования, а вместе с ними и смысл бытия, у разных людей и в разные
мгновения жизни разные. Значит, вопрос о смысле жизни не может иметь
общего ответа. Жизнь, как мы ее здесь понимаем, не есть нечто смутное,
расплывчатое — она конкретна, как и требования ее к нам в каждый момент
тоже весьма конкретны. Эта конкретность свойственна человеческой судьбе:
у каждого она уникальна и неповторима. Ни одного человека нельзя
приравнять к другому, как и ни одну судьбу нельзя сравнить с другой, и
ни одна ситуация в точности не повторяется — каждая призывает человека к
иному образу действий. Конкретная ситуация требует от него то
действовать и пытаться активно формировать свою судьбу, то
воспользоваться шансом реализовать в переживании (например, наслаждении)
ценностные возможности, то просто принять свою судьбу.
И каждая ситуация остается единственной, уникальной, и в этой своей
уникальности и конкретности допускает один ответ на вопрос — правильный.
И коль скоро судьба возложила на человека страдания, он должен увидеть в
этих страданиях, в способности перенести их свою неповторимую задачу.
Он должен осознать уникальность своего страдания — ведь во всей
Вселенной нет ничего подобного; никто не может лишить его этих
страданий, никто не может испытать их вместо него. Однако в том, как
тот, кому дана эта судьба, вынесет свое страдание, заключается
уникальная возможность неповторимого подвига.
Для
нас, в концлагере, все это отнюдь не было отвлеченными рассуждениями.
Наоборот — такие мысли были единственным, что еще помогало держаться.
Держаться и не впадать в отчаяние даже тогда, когда уже не оставалось
почти никаких шансов выжить. Для нас вопрос о смысле жизни давно уже был
далек от того распространенного наивного взгляда, который сводит его к
реализации творчески поставленной цели. Нет, речь шла о жизни в ее
цельности, включавшей в себя также и смерть, а под смыслом мы понимали
не только «смысл жизни», но и смысл страдания и умирания. За этот смысл
мы боролись!
Комментариев нет:
Отправить комментарий